Гринч

В самом сердце заснеженных гор, далеко от шумного городка Ктоград, в уединённой пещере на самой вершине обитает существо по имени Гринч. Его жизнь – это тишина, покой и абсолютное отчуждение от вечно празднующих, поющих и украшающих всё вокруг жителей городка внизу. Для Гринча их радость – не что иное, как оглушительный гам, а их предновогодняя суета – намеренное и невыносимое вторжение в его одинокий мир. Каждый звон колокольчика, каждый взрыв хохота, доносящийся снизу, отзывается в его сердце жгучей обидой и глухой, копившейся годами злостью. Он не просто не любит праздник; он ненавидит саму его суть, видя в нём лишь повод для шума, потребительства и фальшивого, по его мнению, веселья. Когда подготовка к торжеству достигает апогея, а намерение ктов устроить самое грандиозное празднование в истории становится очевидным, в душе Гринча созревает дерзкий и, как ему кажется, гениальный план. Если источник его раздражения – это сам Новый год со всеми его атрибутами, то почему бы не устранить этот источник раз и навсегда? Решив, что украсть праздник – единственный способ вернуть себе тишину и покой, Гринч приступает к исполнению замысла. Под покровом ночи, переодевшись в костюм Санта-Клауса, он спускается в спящий Ктоград. Его цель – не просто напакостить, а совершить тотальную конфискацию праздника: он методично, с почти маниакальной тщательностью, похищает каждую гирлянду, каждое украшение, каждую подаренную игрушку и даже последний кусочек праздничного пирога. Он уверен, что, лишив ктов всех материальных символов торжества, он уничтожит и саму его душу, оставив их в утро Нового года в растерянности и печали, а себе вернув вечную, желанную тишину своей горной обители. Однако, похитив всё до последней блестящей безделушки, Гринч с изумлением обнаруживает, что, несмотря на опустевшие дома и голые ёлки, внизу всё равно раздаётся пение. Это открытие становится для него потрясением, заставляя усомниться в самой основе своего плана и в том, что же на самом деле составляет суть этого ненавистного ему праздника, который оказался куда более прочным и нематериальным, чем он предполагал.